3.1. Согласно статье 55 Конституции Российской Федерации перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина (часть 1); в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (часть 2); права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (часть 3).
К вопросам, связанным с критериями возможных ограничений конституционных прав и свобод граждан, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращался в своих решениях. При этом им были выражены следующие правовые позиции.
Ограничения прав допустимы в строго определенных статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целях, не могут толковаться расширительно и не должны приводить к умалению других гражданских, политических и иных прав, гарантированных гражданам Конституцией и законами Российской Федерации (Постановление от 20 декабря 1995 года N 17-П).
Государство, даже имея цель воспрепятствовать злоупотреблению правом, с тем чтобы осуществление конституционных прав ... не нарушало права и свободы и других лиц, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные целями меры. Этот принцип соразмерного ограничения прав и свобод, закрепленный в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, означает, что публичные интересы, перечисленные в данной конституционной норме, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, если они адекватны социально оправданным целям (Постановление от 13 июня 1996 года N 14-П).
В тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания; при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают само существо конституционного права, т.е. не ограничивают пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм; чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения (Постановление от 30 октября 2003 года N 15-П).
Таким образом, право законодателя вводить процедуры рассмотрения дел с участием присяжных заседателей не означает, что законодатель может отказаться от уже предоставленных гарантий судебной защиты. Снижение уровня гарантий не может рассматриваться как допустимое ограничение прав, осуществляемое в соответствии с конституционно одобряемыми целями, закрепленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Согласно изложенным правовым позициям, из взаимосвязанных положений статей 55 и 56 Конституции Российской Федерации вытекает, что ограничение законодателем права на судебную защиту и снижение гарантий справедливого правосудия, в том числе путем изменения процессуального статуса участников судопроизводства и лишения их процессуальных прав, не может служить достижению целей, закрепленных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а именно целям защиты основ конституционного строя, нравственности, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, так как ни одна из перечисленных в данной конституционной норме целей не может оправдать ограничение права на справедливое правосудие. Это подтверждается и запретом, сформулированным в статье 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, исключающим ограничение всех закрепленных в ее главе второй процессуальных прав, реализуемых в уголовном судопроизводстве.
3.2. Следует отметить несостоятельность утверждений о некомпетентности и небеспристрастности суда с участием присяжных, так как формирование суда присяжных именно как компетентного, беспристрастного, объективного и справедливого суда подробно регламентировано главой 42 УПК Российской Федерации (производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей). Несомненно, что основополагающей и, пожалуй, самой сложной стадией является процедура отбора присяжных заседателей (статья 328 УПК Российской Федерации), что позволяет в конечном счете сформировать и компетентный и беспристрастный состав коллегии присяжных заседателей. Тем более что в этом отношении законодатель предусматривает и дополнительную гарантию беспристрастности: до приведения присяжных заседателей к присяге стороны вправе заявить, что вследствие особенностей рассматриваемого уголовного дела образованная коллегия присяжных заседателей в целом может оказаться неспособной вынести объективный вердикт ввиду тенденциозности ее состава, и если заявление будет обоснованным, председательствующий распускает коллегию присяжных заседателей и возобновляет подготовку к рассмотрению уголовного дела судом с участием присяжных заседателей в соответствии со статьей 324 УПК Российской Федерации (статья 330 УПК Российской Федерации).
Особенно важно отметить и то, что в соответствии со статьей 332 УПК Российской Федерации присяжные заседатели приносят присягу, которая гласит: «Приступая к исполнению ответственных обязанностей присяжного заседателя, торжественно клянусь исполнять их честно и беспристрастно, принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его, разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку». Огласив текст присяги, председательствующий называет последовательно по списку фамилии присяжных заседателей, каждый из которых на обращение к нему председательствующего отвечает: «Я клянусь».
Обращает на себя внимание и тот факт, что присяжный заседатель не является безучастным слушателем в процессе судебного слушания, так как в соответствии со статьей 333 УПК Российской Федерации присяжные заседатели вправе участвовать в исследовании всех обстоятельств уголовного дела, задавать через председательствующего вопросы допрашиваемым лицам, участвовать в осмотре вещественных доказательств, документов и производстве иных следственных действий; просить председательствующего разъяснить нормы закона, относящиеся к уголовному делу, содержание оглашенных в суде документов и другие неясные для них вопросы и понятия; вести собственные записи и пользоваться ими при подготовке в совещательной комнате ответов на поставленные перед ними вопросы.
Кроме того, закон предусматривает, что присяжные заседатели могут обратиться за правовой помощью к председательствующему, если в ходе принятия решения в совещательной комнате они придут к выводу о необходимости получить дополнительные разъяснения по поставленным вопросам, и председательствующий в присутствии сторон обязан дать необходимые разъяснения.
Компетентность присяжных заседателей подтверждает и анализ судебной практики, который свидетельствует о том, что ошибки, повлекшие за собой отмену приговоров, в большей степени допускались не присяжными заседателями, а профессиональными судьями, обвинителями, защитниками и следственными органами. Вердикты присяжных, как правило, более соразмерны, более справедливы, чем приговоры, выносимые судами, состоящими из профессиональных судей. В этом проявляется существующий парадокс: общество, как правило, всегда требует ужесточения наказаний для преступивших закон, но когда представители народа сами «вершат суд», они становятся справедливее и милосерднее профессиональных судей.
Нарушения органами дознания и следователями требований уголовно-процессуального закона при собирании доказательств являются главной причиной вынесения присяжными значительного количества оправдательных вердиктов: такие доказательства не отвечают принципу допустимости и, следовательно, не могут исследоваться в процессе, тем самым сужая доказательственную базу обвинения. Это повышает требования к качеству расследования и поднимает авторитет судебной власти, в первую очередь - суда присяжных как важнейшего института защиты прав граждан в сфере уголовного судопроизводства. Как показывает практика, основными причинами отмены приговоров являются нарушение прав обвиняемых при окончании предварительного следствия; неправильная постановка судьей вопросов, подлежащих разрешению коллегией присяжных заседателей; нарушение порядка совещания и голосования.
С учетом сказанного нельзя забывать, что суд присяжных - это в определенном смысле суд профессионалов, поскольку от профессиональных судей зависит качество его деятельности. Именно председательствующий судья ведет процесс, формулирует вопросы для жюри, напутствует присяжных, а затем в соответствии с их вердиктом выносит приговор, применяя надлежащую норму уголовного закона и назначая наказание.
3.3. По смыслу статьи 46 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 15 (часть 4) и 17 (часть 1), а также со статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, одним из неотъемлемых свойств права на судебную защиту и необходимым условием справедливого судебного разбирательства является право на объективный суд, предполагающее отсутствие предубеждения и пристрастности судей. Поэтому федеральный законодатель при осуществлении соответствующего правового регулирования в целях обеспечения эффективности судебной власти и способности судебной системы реально гарантировать право каждого на справедливое судебное разбирательство компетентным, независимым и беспристрастным судом должен исходить из того, что принципиальное требование беспристрастности суда распространяется как на профессиональных судей, так и на входящих в состав суда присяжных заседателей.
По мнению Европейского Суда по правам человека, беспристрастность суда в контексте статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод находится на первом месте (Постановление от 26 октября 1984 года по делу «Де Кюббер (De Cubber) против Бельгии»); принципы независимости и беспристрастности распространяются равным образом как на профессиональных судей, так и на присяжных заседателей (Постановление от 23 апреля 1996 года «Ранли (Remli) против Соединенного Королевства»).
Таким образом, суд с участием присяжных заседателей полностью отвечает требованиям компетентности, беспристрастности и справедливости, что позволяет ему на высоком профессиональном уровне разрешать уголовные дела об особо тяжких преступлениях, в том числе о терроризме. А известные (в основном своей несостоятельностью) упреки в его некомпетентности и необъективности в равной мере могут быть адресованы любому суду, состоящему из профессиональных судей. Да, несомненно, существует одна действительно реальная проблема - это сложности формирования беспристрастного и справедливого суда в моноэтнических, во многом сохранивших клановые (тейповые) отношения регионах, тем более тех, где не прекращаются боевые столкновения. Но это относится не только к коллегии присяжных заседателей, но и к любому составу суда в регионе, и данная острая, но локальная проблема может быть решена точечным совершенствованием нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации об изменении территориальной подсудности уголовных дел, а не использоваться для ликвидации прав граждан на «суд равных себе» по всей стране в отношении целых категорий государственных преступлений, что ведет к беспрецедентному нарушению прав граждан на справедливый, компетентный и независимый суд.
3.4. Как следует из статьи 54 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 18, 19 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3), федеральный законодатель, осуществляя свои конституционные полномочия по введению в действие новых правовых норм и признанию утратившими юридическую силу прежних правовых норм, не вправе придавать обратную силу новым нормам, ухудшающим правовое положение обвиняемого, и неправомерно ограничивать субъективные процессуальные права, уже реализованные в конкретных правоотношениях. Определяя действие уголовно-процессуального закона во времени, статья 4 УПК Российской Федерации устанавливает, что при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, если иное не установлено данным Кодексом.
Согласно части пятой статьи 217 УПК Российской Федерации следователь разъясняет обвиняемому его право ходатайствовать о рассмотрении его уголовного дела с участием присяжных заседателей - в случаях, предусмотренных пунктом 1 части третьей статьи 31 данного Кодекса, устанавливающей правила подсудности (до введения в действие Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ преступления, совершенные заявителями, были подсудны суду с участием присяжных заседателей). При этом следователь разъясняет особенности рассмотрения уголовного дела этим судом, права обвиняемых в судебном разбирательстве и порядок обжалования судебного решения. Если один или несколько обвиняемых отказываются от суда с участием присяжных заседателей, то следователь решает вопрос о выделении уголовных дел в отношении этих обвиняемых в отдельное производство. При невозможности выделения уголовного дела в отдельное производство уголовное дело в целом рассматривается судом с участием присяжных заседателей.
Следовательно, уже на стадии предварительного следствия уголовно-процессуальный закон четко и недвусмысленно определяет состав суда - суд с участием присяжных заседателей. Данная норма не содержит каких-либо исключений из этого предписания. Таким образом, субъективное право обвиняемого в указанном законом случае на рассмотрение его дела определенным составом суда, к подсудности которого оно отнесено законом, как имеющее публично-правовую природу реализуется не в разрешительном порядке, а в силу прямого указания уголовно-процессуального закона, что по своей сути фактически предрешает решение суда по этому вопросу. Данное обстоятельство имело место в деле Р.В. Кудаева и А.И. Шаваева, когда судья Верховного суда Кабардино-Балкарской Республики Постановлением от 25 марта 2008 года удовлетворил ходатайство 34 обвиняемых, в том числе Р.В. Кудаева, о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей и отказал в удовлетворении ходатайства о его рассмотрении коллегией из трех профессиональных судей, заявленных другими 24 обвиняемыми, в том числе А.И. Шаваевым.
Постановлением судьи Верховного суда Республики Татарстан от 29 января 2009 года в удовлетворении заявленных 29 декабря 2008 года ходатайств Ф.Р. Файззулина, А.Д. Хасанова и других о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей было отказано в связи с введением в действие Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ.
Вместе с тем, по смыслу статьи 47 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, новые правила подсудности уголовных дел, введенные Федеральным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ, подлежат применению во взаимосвязи с требованием о неизменности состава суда, согласно которому уголовное дело рассматривается одним и тем же судьей или одним и тем же составом суда (статья 242 УПК Российской Федерации). Следовательно, если до вступления в силу указанного Федерального закона согласно прямому предписанию статьи 217 УПК Российской Федерации, а также по результатам предварительного слушания судом уже принято решение о назначении судебного заседания с участием присяжных заседателей, то дело подлежит рассмотрению именно судом с участием присяжных заседателей.
Таким образом, нормы пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации - с точки зрения действия закона во времени и по кругу лиц - не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 54, 47 и 55 (части 2 и 3).
3.5. Как известно, общепризнанные принципы и нормы международного права не включают право на суд присяжных в число обязательных составных элементов права на справедливое правосудие. Не рассматривают его как охраняемое Конвенцией о защите прав человека и основных свобод ни Европейский Суд по правам человека, ни - ранее - Европейская Комиссия по правам человека, которая признавала жалобы на отказ в праве на суд присяжных несовместимыми rationae materiae с ее положениями (решения о приемлемости жалоб от 10 октября 1980 года «X. и Y. против Ирландии», от 9 мая 1989 года «Кэллэгэн (Callagan) и другие против Соединенного Королевства», от 6 июля 1992 года «Макмаллен (McMullen) против Ирландии», от 28 февраля 1996 года «Мэлоун (Malone) против Соединенного Королевства» и «Маклафин (McLoughlin) против Ирландии»).
По мнению Европейского Суда по правам человека, при наличии в системе уголовной юстиции конкретного государства суда с участием присяжных принцип справедливого судебного разбирательства, по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, не предполагает при предъявлении уголовного обвинения обязательного признания права на такой суд (решения о приемлемости жалоб от 17 сентября 2002 года «Климентьев против России», от 9 декабря 2004 года «Моисеев против России», от 5 февраля 2007 года «Рожков против России»).
Не оспаривая приведенные позиции по существу принятых решений, вместе с тем считаю необходимым проанализировать более детально сложившуюся конституционно-правовую ситуацию в деле «X. и Y. против Ирландии», решение по которому, принятое Европейской Комиссией по правам человека, является основополагающим и воспроизводится в текстах решений Европейского Суда по правам человека до настоящего времени.
По сути, Комиссии предстояло решить два основных вопроса: 1) является ли суд присяжных единственно возможной формой отправления правосудия, гарантированной статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ответ на этот вопрос нам известен); 2) не было ли нарушено гарантированное статьей 6 Конвенции право заявителей на справедливый, компетентный и беспристрастный суд в процедуре передачи их дела из подсудности суда с участием присяжных заседателей в Специальный Уголовный Суд, состоящий из профессиональных судей (на мой взгляд, это был самый сложный вопрос в данном деле, на который Комиссии предстояло ответить)?
В 1972 году заявители совершили ограбление банка в Дублине (Ирландия), что было связано с террористической деятельностью Ирландской Республиканской Армии. Впоследствии они были задержаны в Великобритании и ожидали экстрадиции по запросу ирландской стороны. В январе 1973 года Генеральный прокурор Ирландии под присягой клятвенно обещал, выступая в суде Великобритании, решающем вопрос об экстрадиции, что заявители в случае принятия положительного решения предстанут перед судом общей юрисдикции, предполагающим суд с участием присяжных заседателей. После экстрадиции заявителей Генеральный прокурор «передумал», несмотря на свое заявление под присягой, и направил уголовное дело заявителей в Специальный Уголовный Суд. Заявители, в частности, полагали, что необоснованное изменение подсудности их дела нарушает их право на независимый и беспристрастный суд, гарантированный статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
С большим трудом Правительству Ирландии удалось убедить Комиссию в том, что сделанное под присягой заявление Генерального прокурора не имеет решающего значения, так как Конституция Ирландии (статья 38.3) содержит положение о рассмотрении уголовных дел Специальным Уголовным Судом в случае, если будет установлено, что рассмотрение дела в суде общей юрисдикции не гарантирует эффективное отправление правосудия и охрану общественного спокойствия и порядка. В связи с этим Генеральный прокурор, реализуя свои полномочия в соответствии с законом, основанным на указанном положении Конституции, направил дело в Специальный Уголовный Суд.
Таким образом, процедура изменения подсудности конкретного дела была основана на Конституции и соответствующем законе Ирландии при соблюдении условий, предусмотренных этими актами. В связи с этим Комиссия выразила свою правовую позицию, согласно которой только при соблюдении всех гарантий, предусмотренных статьей 6 Конвенции, данное положение не содержит запрета на то, чтобы обвиняемый предстал перед специальным судом.
Я далек от мысли проводить прямую аналогию с нашим делом. Вместе с тем остается непреложным факт, что изменение подсудности не может носить необоснованный, произвольный характер. Тем более когда право на суд присяжных было предоставлено заявителям в установленном законом порядке. В случае изменения правового регулирования необходимо установление специальной процедуры, определяющей как условия изменения подсудности конкретных преступлений, так и формирование иного суда, а не произвольное исключение суда с участием присяжных заседателей по большой категории особо тяжких государственных преступлений.
В заключение хотелось бы сказать следующее. Право быть судимыми равными себе, т.е. присяжными заседателями, - вот что лежит в основе каждого правового государства. И если российский суд лишат этой власти, если у граждан отнимут это право быть судимыми судом присяжных, Россия перестанет существовать как демократическое правовое государство.